30 января в клубе Ikra в Москве отыграла концерт группа "Рубль" - "бюджетный" вариант группировки "Ленинград" во главе все с тем же Сергеем Шнуровым. Дни.Ру узнали, какие изменения претерпел самый фольклорный герой русского рока.
Открылись шлюзы вседозволенности, со слова из трех букв отовсюду, кроме СМИ, давно снято табу, русский мужичок привык обильно ругаться матом и слышать его в самых неподходящих местах. Сначала во всеуслышание нецензурно выражаться, как пела группа "Воскресенье", было страшно, потом смешно, а потом стало надоедать: "Скажите, в этой канители, кроме скуки и стыда, есть ли что-нибудь еще?"
Но нет, не прошла еще волна экстатического наслаждения, набегающая рябью на нашего человека при звуках любимых словечек. Группировка "Ленинград", начинавшая с песен жуликов, хоть и не отличалась чистотой лирического контента, но содержала в себе и что-то кроме запрещенных выражений. Взять хотя бы песню под названием "П....ц": "Куртка-убийца, утюг спас ребенка,/ На проклятом месте лежала клеенка,/ Их погубили радиоволны,/ Вот и пришел вам самый полный/ Полный п....ц! Это он!"
#{quote1}Нарратив песен Шнура "ленинградской" эпохи заключался в последовательном стремлении к главной мысли текста – припеву с философским приговором современному обществу. Его лирический герой с незаживающей раной в сердце, куполами на спине, смолящей папироской в зубе и несбриваемой щетиной был люб широкой русской душе, и концертные выступления с четырнадцатью музыкантами на сцене радовали поклонников "Ленинграда".
Но вот наступил кризис, от четырнадцати музыкантов осталось только четверо, а вслед за исчезновением с карты мира слова "Ленинград" с семнадцатилетним опозданием исчезла из списка существующих коллективов и группа "Ленинград". На сцену вышла группа "Рубль" – актуальное название для тех, кто живет по принципу "как вы лодку назовете...". Новый коллектив Шнура решил, недолго думая, перейти сразу к главному, и даже былая песня стала более конкретной: "Сколько бога не моли,/ Все равно придет п....ц".
Сразу видно: лирический герой Шнура поистерся, одичал, оголодал, денег не получил и теперь живет в грязи ("Чтобы сморкаться,/ Не нужен платок./ Вот это, сынок,/ Русский рок") и питается отбросами ("Доширак, доширак – йе!/ Люди не любят"). Кроме того в противовес патриархальным голосованиям и выборам является последователем Ницше и атеистом: "Наш бог/ Давно подох, йо!" Терпеть не может шоу-бизнес и современные технологии: "Мы растем на п...деже,/ Ты завел себе ЖЖ". Но по старой памяти катается на крутой машине: "БМВ – Блэк Мэджик Вуман".
На концерте в клубе Ikra пришедшая публика, рослая, широкоплечая и распивающая пиво, на ура встречала Шнура и его "Рубль". По залу разносилось стройное скандирование "Ле-нин-град! Ле-нин-град!", а потом слегка конфузливое "Ру-у-бль! Ру-у-бль!". С радостным воем и гиканьем встречала она раскаты нецензурного трепа – простого, как три рубля (учитывая количество музыкантов, четыре), ясного, как гром среди ясного неба. Олдскулльная и ладная инструментальная часть, кажется, не так сильно впечатляла присутствующих, как возможность покричать вслед за Шнуром новые, но уже любимые строки.
Шнур пел про "Ничего нового", словно накрывшись шлемом с надписью "Вам же это нравится?", доставляя удовольствие публике рассказом о том, как у некоего "тебя", художественного мира героя песен, все плохо, мерзко и гадко и сам этот невидимый адресат не очень-то добрый и чистоплотный парень. С самого Шнура взятки гладки – что возьмешь с человека, который так и поет: "Нет у нас совести и на ... чести!"
